Как добиться прекращения уголовного дела ?

 

Добиться прекращения ранее возбужденного уголовного дела в настоящих реалиях уголовного судопроизводства является задачей крайне сложной. Достичь этого результата, при осуществлении защиты, крайне непросто даже по тем уголовным делам где невиновность привлекаемого лица очевидна и прямых доказательств вины у следствия нет, не говоря уже про уголовные дела где у предварительного следствия имеются какие-либо фактические данные о причастности лица к совершенному преступлению. 

И все таки, имеется ли такая возможность ? Можно ли таким образом построить защиту, чтобы следствие или суд приняли такое решения, как прекращение уголовного дела ?

Как показывает практика, при правильно спланированной и реализованной защите, такого результата добиться можно. 

Убежден, что для достижения указанного результата, крайне важное значение имеет работа вашего адвоката. Но не просто его активная работа, с заявлением ходатайств и всевозможных жалоб во все инстанции, сразу после анализа материалов уголовного дела (доступных на этапе расследования) и иной информации, имеющей отношение к расследуемому уголовному делу.  Для достижения указанного результата нужна четко выверенная, правильная стратегия работы, с правильно выбранной тактикой,  со  строго своевременным заявлением каждого отдельного ходатайства, жалобы или производства любого иного защитного действия. 

Что делают подавляющее большинство адвокатов, вступивших в качестве защитника по уголовному делу ?

Как только они устанавливают наличие недочетов, фактов нарушения уголовного или уголовно-процессуального законодательства следователем, при расследовании уголовного дела или как только адвокаты убеждаются в отсутствии доказательств виновности их подзащитного, они сразу же заявляют следователю ходатайства, затем жалобы в прокуратуру или суд и т.д.. Они осуществляют данные поспешные защитные действия, при этом совершенно ни продумывая, а какие это повлечет последствия ?  Какой от этого будет результат ? Что это даст защите на данном этапе предварительного следствия ? Является ли существенным то или иное нарушение или это формальность, выявление и указание на которое ничего защите не даст? Что данные действия могут дать, кроме возможности отрапортовать доверителю, что я все возможное сделал?

Отвечая на вышеуказанные вопросы отмечу, что скорей всего никакого положительного результата для подзащитного не будет. Во всех жалобах и ходатайствах, заявленных поспешно адвокатом на первоначальном этапе будет отказано. Скажу даже более — результат может быть со знаком минус. То есть такими поспешными действиями, можно добиться обратного результата, навредить в целом защите и ухудшить ситуацию привлекаемого к отвественности лица. Чтобы грамотно, а главное результативно защищать людей по уголовным делам, необходимо хорошо понимать,  что из себя представляет правоохранительная система изнутри, как работает следственная обвинительная машина, суды, кроме того необходим достаточный опыт, понимание психологии следователей, их руководителей и должностных лиц вышестоящих органов, надзирающих за ними. 

Опытный уголовный адвокат знает, что в большинстве случаев, раскрывая на первоначальном этапе следствия свои карты, делая очевидным для следователя позицию защиты с первых дней работы по уголовному делу, указывая следователю сразу на слабые места — вы ничего не добьетесь, кроме того что становитесь абсолютно очевидным и предсказуемым для вашего оппонента, даете вашему процессуальному противнику возможность подчистить слабые места, передопросить свидетелей, потерпевших, соучастников в нужном обвинению ракурсе, заранее согласовать, обозначить слабые места в вышестоящих инстанциях, городских управлениях, в прокуратуре, в суде или попросить у них поддержки, страховки и т.д.  

Я же, основываясь на своей практике, советую делать совершенно наоборот. Чем больше нарушений вы замечаете и отмечаете для себя по уголовному делу, чем больше вы убеждены, что реальных доказательств у следствия не имеется, тем незаметнее нужно становиться вашему адвокату для следователя. Нужно постараться создать у следователя полное убеждение того, что адвокат будет формально «плыть по течению», не совершая активных действий, либо что у вас «согласительная» с обвинением позиция и адвокат рекомендовал, убедил своего доверителя, что такая позиция единственно правильная, либо что адвокат в принципе не понимает особенностей состава инкриминируемого преступления. Другими словами, собрав и проанализировав информацию, зафиксировав нарушения, недочеты и слабые места, иногда, лучше на время уйти в тень. Следователь же будет уверен, что у него все хорошо и уголовное дело имеет стопроцентную судебную перспективу. Исключением могут быть лишь те ситуации, когда незамедлительное заявление ходатайства или жалоб с большей вероятностью приведет к существенным и быстрым для доверителя положительным итогам — максимальное смягчение обвинения, избрание более мягкой меры пресечения и т.д.. Или в тех ситуациях когда заявление жалобы, имеет целью получения дополнительной информации из материалов уголовного дела, например при рассмотрении указанной жалобы в суде.  

Следовать данной стратегии непросто, но как показывает моя практика указанная стратегия является результативной. Здесь может иметь место критика со стороны доверителей, особенно со стороны сильно переживающих и активных родственников привлекаемого лица. Но в данной ситуации важно сдержать их пыл и попытаться разъяснить, что главное это все такие результат работы, а не выполнение как можно скорей, на первоначальном этапе, всех возможных действий.

Пример из моей практики. Я защищал молодого человека, который привлекался по особо тяжкой статье п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ — насильственные действия сексуального характера, в отношении лица не достигшего четырнадцатилетнего возраста. Диспозиция статьи звучит очень серьезно, но мой подзащитный лишь переписывался на интимные темы в социальной сети с потерпевшей. Данные действия должны быть квалифицированы по менее тяжкой ст. 135 УК РФ — развратные действия, но проблема моего подзащитного заключалась в том, что лицу, с которым он переписывался оказалось 11 лет. Согласно уголовному законодательству, лица младше двенадцати лет априори находятся в беспомощном состоянии и таким образом, следствие посчитало, что обвиняемый при переписке на интимные темы, умышленно воспользовался беспомощным состоянием потерпевшей. 

Однако у следователей было одно слабое место. На страничке в социальной сети у потерпевшей стоял возраст 17 лет, а в переписке потерпевшая моему подзащитному свой возраст не сообщала. Она присылала моему подзащитному свои фотографии и следствие было убеждено, что именно по фотографиям, мой подзащитный должен был абсолютно точно понять ее возраст. Суть в том, что такую переписку можно квалифицировать по ст. 132 УК РФ только в том случае, если доказано, что обвиняемый действовал умышленно именно в отношении лица младше 12-ти летнего возраста. Другими словами обвиняемый должен заведомо знать или у него должны быть все основания полагать  возраст потерпевшей.  

По данному уголовному делу заведомое знание моим подзащитным возраста потерпевшей, мягко говоря, было под большим вопросом. С целью определения возраста потерпевшей, изображенной на фотографиях из переписки, следователи назначили две судебные экспертизы — комплексную лингвистическую-искусствоведческую и искусствоведческую. Заключения данных экспертиз оказались неоднозначными, носили приблизительный и неопределенный характер, а именно выводы говорили, что очевидным является несовершеннолетний возраст потерпевшей, а с использованием специальных методик был установлен приблизительный конкретный возраст — около 12 лет.

Тем не менее, следователя не смутили данные неоднозначные заключения экспертиз и, таким образом, недоказанность того факта, что мой подзащитный заведомо мог знать возраст потерпевшей. Следствие предъявило моему подзащитному обвинение в окончательной редакции по той же п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ. 

Для меня являлся очевидным факт незаконности предъявленного обвинения и необходимость допроса эксперта для разъяснения данных им заключений. Для следователя же не оказалось очевидным необходимость производства указанного допроса. 

Я убедил моего подзащитного не предпринимать никаких действий по поводу предъявленного обвинения, не заявлять жалобы и ходатайства, и не подсказывать, таким образом, следователю — что еще можно сделать. Я был убежден, что для нас будет лучше, если уголовное дело в таком виде уйдет в суд, без допроса эксперта, который следователь, в случае нашей подсказки, мог провести без моего участия и допросить его таким образом, каким необходимо обвинению.    

Как показало дальнейшее развитие событий, я оказался прав. В суде я так же не спешил заявлять ходатайство о допросе эксперта и только в самом конце судебного следствия, убедившись в «аморфности» и неактивности государственного обвинителя, и что он не собирается допрашивать эксперта, я заявил указанное ходатайство. Для судьи так же представлялся очевидным факт необходимости допроса эксперта. Мне удалось допросить эксперта в нужном мне ракурсе и он (эксперт) в судебном заседании подтвердил, что мой подзащитный не мог знать никаким образом, что возраст потерпевшей младше 12-ти лет и что очевидным является лишь несовершеннолетие потерпевшей.

В итоге мне удалось добиться положительного результата и судья уголовное преследование в отношении моего подзащитного по  п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ прекратил. 

Адвокат Раташнюк Д.В.

Если у вас есть вопросы по уголовному делу — обращайтесь!